Заглянем правде в глаза: после двадцати лет политического бреда и повального грабежа никто уже не ждёт в России добра от демократии. Перед государством стоит клубок проблем и противоречий, устранить и разрешить которые обычными мерами не получается. Потому что, все этажи и узлы этой самой власти поражены распрями, коррупцией, интригами, некомпетентностью и не поддаются никакому исправлению. Интересы влиятельных должностей явно расходятся с интересами государства и народа. Общее падение нравов не позволяет высшим чиновникам добиваться блага народа и государства, но направляют и толкают их к продажности и эгоизму. Некомпетентностью и произволом властей народ подведён вплотную к разорению, отчаянию и бунту, потому что раскол в обществе приводит страну на грань гражданской войны.

Персидским авторитетным коммунистам очень скоро надоела указка «старших братьев» из Москвы. И пока правительство Гилянской республики вело атеистическую пропаганду, резало священнослужителей и грабило любую собственность, из-за советско-польской войны неожиданно прекратился поток финансовых и военных вливаний в Персию. И большевики, скрепя сердце, вынуждены были оставить свою Гилянскую советскую республику на произвол судьбы. Было даже стыдливо велено сделать вид, будто Есенин в Персии отродясь не был. А стихи писал под впечатлением от миниатюр и выставок в Музее Восточного искусства.

Многочисленные народные отряды «армии ислама» насчитывали от 500 до 1500 стволов и сабель. Общее же число басмачей на 1919 год колеблется по разным оценкам от 10 до 30 тысяч человек. Все русские были для них на одно лицо, с той или иной степенью предпочтения. Скажем, одни вожди терпимо относились к Белому Делу, и резали в основном «красных». Другие питали склонность к идеям социализма, но, правда, хотели видеть его с очень сильным шариатским акцентом. Но были и такие нередкие исламские повстанцы, которые казнили всех русских, не выясняя, кто из них «белый», а кто «красный». Поэтому, вряд ли стоит говорить о «белом» движении со среднеазиатским лицом. Это была всего лишь непрекратившаяся национально-освободительная борьба российских колоний. И – никакой ленинщины!

Стоит лишь отметить, что отдельные бои и столкновения с басмачами продолжались вплоть до 1938 года.

5 миллионов человек населения Туркестанской советской республики составляли местные народы… И для них любая русская власть оставалась колонизаторской.

При этом Бухарский эмират с населением в полтора миллиона подданных и Хивинское ханство с населением в миллион человек были, юридически строго говоря, не частями Российской Империи, а всего лишь её вассалами. Во многих областях узбеки, сарты, киргизы и таджики жили своим традиционным укладом. Эмир Бухарский и хан Хивинский в сложившейся ситуации и не думали подчиняться русским — ни «белым», ни «красным».

То есть, реально власть Туркестанской советской республики распространялась только на крупные города и вдоль железной дороги. На области с населением не более 500 тысяч человек. Но и в этих городах было неспокойно. Далеко не все русские и европеизированные туземцы желали мириться с Советской Властью. Поэтому неудивительно, что 17 января 1919 года вспыхнуло восстание в Ташкенте — в столице Советского Туркестана.

В июне 1918 года большевики пытаются провести мобилизацию в Ашхабаде. В ответ ашхабадские железнодорожники, которых не забирали в армию даже в Великую войну, свергают местного комиссара Фролова и формируют своё Закаспийское правительство. Красноводск, Кизил-арват, Ашхабад, другие близлежащие населённые пункты подчиняются именно этому рабочему правительству, а совсем не советскому Ташкенту.

Примечательно, что кроме Ижевско-Воткинской республики, это единственное на самом деле правительство трудящихся времен Гражданской войны! И возглавил его эсер и паровозный машинист Фунтиков.

…В Монголию вступают части «зеленого» партизана П.Е. Щетинкина, который в историческом аспекте знаменит тем, что считал Ленина агентом царя-батюшки. Армия до 20 тысяч человек идёт в глубь страны.

Фон Унгерн двинул навстречу Щетинкину свои войска, но в мае 1921 года барон терпит сокрушительное поражение. Монголы, может быть, и несли в себе волю к победе и величие Чингис-хана, но выдали фон Унгерна «красным» в лучших традициях восточного лицемерия. И 15 сентября 1921 года первого русского национал-социалиста барона Романа Фёдоровича Унгерна фон Штернберга торжественно расстреляли в Новосибирске по приговору Сибирского ревкома.

До сих пор некоторые исследователи утверждают, будто фон Унгерн был «белым». Заявляем со всей прямотой: ни одного раза! Скорее Роман Фёдорович являл собой своего рода первый типаж русского национал-социалиста ещё задолго до рождения самого понятия «национал-социализм». Мистик, сторонник полного преобразования этого отвратительного мира, барон был ярым расистом и антисемитом.

Разгильдяйство царило в армии Николая Николаевича. Так 15 октября генерал Ветренко получил приказ занять станцию Тосно. 16 октября — последовал повторный приказ. Ни один из них Ветренко не выполнил; просто потому, что считал — занимать станцию нецелесообразно.

Но именно через эту станцию шли эшелоны с подкреплением для 7-й «красной» армии.

Тем временем от Юденича следуют дальнейшие указания — занять Колпино: отсюда до Невской заставы считанные километры. Взяв Колпино, можно было смело давать сигнал к восстанию в самом Петрограде…

Но Ветренко не выполняет и этого приказа. И 21 октября в Колпино входит 5-я латышская дивизия, специально снятая большевиками с охраны Кремля!

Это была безответственность, больше похожая на предательство.

История Северо-Западной армии хранит невероятное количество свидетельств о фантастическом разгильдяйстве и безответственности офицеров. Во время решающего наступления в октябре 1919 года полковник Видякин, к примеру, на Гатчине так увлекся выпуском газеты «Приневский край», что забросил все дела штаба. Стоит ли удивляться, что наступление сорвалось…

Есть свидетельства о том, будто некий гвардейский офицер в штабе Юденича «хвастался тем, что недавно нашел на комиссаре 40 000 царских денег, которые взял себе». Начальник разведки того же подразделения привёз жене из Гатчины целые возы дамских принадлежностей, костюмы и белье…  На Гатчине же «белые» съели все запасы несчастных обывателей, буквально оставив тех без крохи хлеба.

Ну, и какой поддержки населения после всего этого можно было ожидать?!!

…Видя нерешительность русских, Маннергейм начинает колебаться. Тем более, что в Финляндии полным ходом идёт избирательная кампания: финны выбирают своего первого президента. Можно, конечно, ударить по Петрограду и до выборов, и прийти на них уже в ореоле славы победителя.

Но Маннергейм склоняется к более осторожному варианту: то есть,- выиграть выборы, и начать войну с Советами уже как президент. У него на то свои веские резоны; да поймут меня профессиональные историки.

И вот, 25 июля 1919 года с большим отрывом на выборах побеждает профессор Гельсингфорского университета Стольберг. Маннергейм надолго покидает страну.

Президент же Стольберг предлагает Деникину признать независимость Финляндии, обещая, что в этом случае финская армия сделает решительный бросок на Петроград. Но политиканствующий Деникин самодовольно отвечает, что в случае победы первым он повесит, конечно, Ленина. Но следующим будет президент Финляндии Стольберг.

Переговоры более не продолжались!

А участь России была тем самым, в принципе, предрешена.