02.05.2012 Так называемый «Кульмский крест», казалось бы, должен был стать одной из самых изученных в России наград: в Военной галерее Зимнего дворца этот похожий на прусский Железный крест наградной знак виден на мундирах около 30 генералов. Более же широкое ознакомление с иконографией участников наполеоновских войн позволяет убедиться, что им награждались не только генералы, но и офицеры и нижние чины.

Между тем вряд ли есть другая награда, относительно которой отечественными и иностранными авторами было высказано столько взаимоисключающих утверждений, допущено столько фактических ошибок и всякого рода домыслов.

Способствуя делу возрождения величия былой награды, а вместе с тем памяти героев Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии 1813-14 годов, Региональный Общественный Фонд «Имперское Наследие» учредил Юбилейный Кульмский Крест, коим награждаются ныне общественные и государственные деятели современной России.

-…Праздник, конечно, Первомай, но другой возможности просто не будет,- улыбается Вадим Тарнецкий, заместитель председателя Правления РОФ «Имперское Наследие», поднимаясь по ступеням дома Анатолия Лютова, Заслуженного учителя Республики Мордовия.

Дело в том, что ещё зимой решением Правления Фонда историк и педагог Краснослободской школы №1 был удостоен звания кавалера Юбилейного Кульмского Креста – за большую просветительскую работу в регионах Поволжья, за возрождение благотворительных традиций имперской России. Общественная деятельность преподавателя не раз была отмечена и государственными структурами: Анатолий Владимирович лауреат республиканских премий и наград, а с недавних пор он является председателем Общественного Совета при межрайонном Краснослободском ОВД, помогая сотрудникам правоохранительных органов в работе с трудными подростками.

Прямо с порога, увидев гостей, учитель радостно распростёр объятия:

- Вадим Анатольевич! Только вспоминали… Мы вчера со школьниками в очередной раз отсматривали Ваш сериал про Гражданскую войну.

- Анатолий Владимирович, мы к Вам с подарками: совместно с типографией екатеринбуржского общественного движения «ПРЕображение» Фонд «Имперское Наследие» выпустил очередную книгу в ознаменование 400-летия Воцарения Дома Романовых. Вот, хотим её Вам передать в качестве одного из призов к викторине на знание истории Отечества.

- Огромное спасибо! – педагог трепетно принимает книги, бережно перелистывает страницы.- Как вовремя! У меня как раз на днях очередной городской конкурс намечается… «Рыцарь самодержавия»… Николай Первый?!! Очень кстати! Один из самых оболганных большевистской пропагандой русских царей. Передайте от меня сердечную благодарность всем Вашим соратникам!

Церемония награждения Юбилейным Кульмским Крестом – не пафосна: учитель осматривает новенький орденский знак, оглаживая карман пиджака; перелистывает страницы книг, строго и внимательно вглядываясь в строки. И, уже провожая гостей, с порога по памяти растроганно цитирует Михаила Михайловича Сперанского, преподавателя права у будущего русского царя Николая Первого:

- «Всякое право, а следовательно, и право самодержавия, потому есть право, что оно основано на правде. Там, где кончается правда и начинается неправда, кончается право и начинается самовластие».

Персидским авторитетным коммунистам очень скоро надоела указка «старших братьев» из Москвы. И пока правительство Гилянской республики вело атеистическую пропаганду, резало священнослужителей и грабило любую собственность, из-за советско-польской войны неожиданно прекратился поток финансовых и военных вливаний в Персию. И большевики, скрепя сердце, вынуждены были оставить свою Гилянскую советскую республику на произвол судьбы. Было даже стыдливо велено сделать вид, будто Есенин в Персии отродясь не был. А стихи писал под впечатлением от миниатюр и выставок в Музее Восточного искусства.

Многочисленные народные отряды «армии ислама» насчитывали от 500 до 1500 стволов и сабель. Общее же число басмачей на 1919 год колеблется по разным оценкам от 10 до 30 тысяч человек. Все русские были для них на одно лицо, с той или иной степенью предпочтения. Скажем, одни вожди терпимо относились к Белому Делу, и резали в основном «красных». Другие питали склонность к идеям социализма, но, правда, хотели видеть его с очень сильным шариатским акцентом. Но были и такие нередкие исламские повстанцы, которые казнили всех русских, не выясняя, кто из них «белый», а кто «красный». Поэтому, вряд ли стоит говорить о «белом» движении со среднеазиатским лицом. Это была всего лишь непрекратившаяся национально-освободительная борьба российских колоний. И – никакой ленинщины!

Стоит лишь отметить, что отдельные бои и столкновения с басмачами продолжались вплоть до 1938 года.

5 миллионов человек населения Туркестанской советской республики составляли местные народы… И для них любая русская власть оставалась колонизаторской.

При этом Бухарский эмират с населением в полтора миллиона подданных и Хивинское ханство с населением в миллион человек были, юридически строго говоря, не частями Российской Империи, а всего лишь её вассалами. Во многих областях узбеки, сарты, киргизы и таджики жили своим традиционным укладом. Эмир Бухарский и хан Хивинский в сложившейся ситуации и не думали подчиняться русским — ни «белым», ни «красным».

То есть, реально власть Туркестанской советской республики распространялась только на крупные города и вдоль железной дороги. На области с населением не более 500 тысяч человек. Но и в этих городах было неспокойно. Далеко не все русские и европеизированные туземцы желали мириться с Советской Властью. Поэтому неудивительно, что 17 января 1919 года вспыхнуло восстание в Ташкенте — в столице Советского Туркестана.

В июне 1918 года большевики пытаются провести мобилизацию в Ашхабаде. В ответ ашхабадские железнодорожники, которых не забирали в армию даже в Великую войну, свергают местного комиссара Фролова и формируют своё Закаспийское правительство. Красноводск, Кизил-арват, Ашхабад, другие близлежащие населённые пункты подчиняются именно этому рабочему правительству, а совсем не советскому Ташкенту.

Примечательно, что кроме Ижевско-Воткинской республики, это единственное на самом деле правительство трудящихся времен Гражданской войны! И возглавил его эсер и паровозный машинист Фунтиков.

…В Монголию вступают части «зеленого» партизана П.Е. Щетинкина, который в историческом аспекте знаменит тем, что считал Ленина агентом царя-батюшки. Армия до 20 тысяч человек идёт в глубь страны.

Фон Унгерн двинул навстречу Щетинкину свои войска, но в мае 1921 года барон терпит сокрушительное поражение. Монголы, может быть, и несли в себе волю к победе и величие Чингис-хана, но выдали фон Унгерна «красным» в лучших традициях восточного лицемерия. И 15 сентября 1921 года первого русского национал-социалиста барона Романа Фёдоровича Унгерна фон Штернберга торжественно расстреляли в Новосибирске по приговору Сибирского ревкома.

До сих пор некоторые исследователи утверждают, будто фон Унгерн был «белым». Заявляем со всей прямотой: ни одного раза! Скорее Роман Фёдорович являл собой своего рода первый типаж русского национал-социалиста ещё задолго до рождения самого понятия «национал-социализм». Мистик, сторонник полного преобразования этого отвратительного мира, барон был ярым расистом и антисемитом.

Разгильдяйство царило в армии Николая Николаевича. Так 15 октября генерал Ветренко получил приказ занять станцию Тосно. 16 октября — последовал повторный приказ. Ни один из них Ветренко не выполнил; просто потому, что считал — занимать станцию нецелесообразно.

Но именно через эту станцию шли эшелоны с подкреплением для 7-й «красной» армии.

Тем временем от Юденича следуют дальнейшие указания — занять Колпино: отсюда до Невской заставы считанные километры. Взяв Колпино, можно было смело давать сигнал к восстанию в самом Петрограде…

Но Ветренко не выполняет и этого приказа. И 21 октября в Колпино входит 5-я латышская дивизия, специально снятая большевиками с охраны Кремля!

Это была безответственность, больше похожая на предательство.

История Северо-Западной армии хранит невероятное количество свидетельств о фантастическом разгильдяйстве и безответственности офицеров. Во время решающего наступления в октябре 1919 года полковник Видякин, к примеру, на Гатчине так увлекся выпуском газеты «Приневский край», что забросил все дела штаба. Стоит ли удивляться, что наступление сорвалось…

Есть свидетельства о том, будто некий гвардейский офицер в штабе Юденича «хвастался тем, что недавно нашел на комиссаре 40 000 царских денег, которые взял себе». Начальник разведки того же подразделения привёз жене из Гатчины целые возы дамских принадлежностей, костюмы и белье…  На Гатчине же «белые» съели все запасы несчастных обывателей, буквально оставив тех без крохи хлеба.

Ну, и какой поддержки населения после всего этого можно было ожидать?!!

…Видя нерешительность русских, Маннергейм начинает колебаться. Тем более, что в Финляндии полным ходом идёт избирательная кампания: финны выбирают своего первого президента. Можно, конечно, ударить по Петрограду и до выборов, и прийти на них уже в ореоле славы победителя.

Но Маннергейм склоняется к более осторожному варианту: то есть,- выиграть выборы, и начать войну с Советами уже как президент. У него на то свои веские резоны; да поймут меня профессиональные историки.

И вот, 25 июля 1919 года с большим отрывом на выборах побеждает профессор Гельсингфорского университета Стольберг. Маннергейм надолго покидает страну.

Президент же Стольберг предлагает Деникину признать независимость Финляндии, обещая, что в этом случае финская армия сделает решительный бросок на Петроград. Но политиканствующий Деникин самодовольно отвечает, что в случае победы первым он повесит, конечно, Ленина. Но следующим будет президент Финляндии Стольберг.

Переговоры более не продолжались!

А участь России была тем самым, в принципе, предрешена.